26 июня (по старому стилю 14 июня) у Императора Николая и Императрицы Александры родилась третья дочь, Мария.
Очень добрая, веселая нравом, она была сострадательной и религиозной, а также ей была присуща твердость и сила характера. Была очень привязана к своим родителям. В семье ее называли «Мари» или «Машка». Мария была физически очень сильной, когда Цесаревич Алексей был болен и не мог самостоятельно передвигаться, он звал сестру и она легко поднимала его и переносила с места на место. Люди, знавшие Царскую Семью, рассказывали, что
она внешностью и силой напоминала своего деда, императора Александра III
Третью дочь Императора сравнивали с русской боярышней XVII века.
Из воспоминаний Софьи Яковлевны Офросимовой, фрейлины Императрицы: «Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь ее одетой в русский боярский сарафан».
Великая княжна Мария была красивой, высокой, крупной для своего возраста, с большими синими глазами, которые в семье называли «Машкины блюдца».
Из воспоминаний Юлии (Лили) Ден, фрейлины и подруги Императрицы: «Ее высочество была поразительно красива… глаза, опушенные длинными ресницами, густые темно-каштановые волосы».
Из воспоминаний Софьи Яковлевны Офросимовой, фрейлины Императрицы: «Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; они… по временам кажутся черными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины».В детстве она была ребенком не приносящим излишних беспокойств своим Царственным родителям. Когда один раз маленькая Мария стащила со стола без спросу несколько сладких булочек, ее отец рассмеялся и сказал: «Я опасался, что у нее скоро вырастут крылышки, как у ангела, и очень рад, что она шалит и проказничает, как нормальный ребенок».
Вместе с младшей сестрой Великая княжна Мария составляли «Маленькую пару». У них была одна комната на двоих, где юные шалуньи играли в куклы, настольные игры, рисовали, кидались подушками друг в друга, топали ногами по полу, слушали громко музыку, как делают любые девочки их возраста. На веселый смех из соседней комнаты часто прибегали две старшие царевны, и снова начиналась беготня и шумные детские забавы.
Мария очень любила рисовать, у нее получались красивые натюрморты с цветами. Она сама раскрашивала и разрисовывала альбомы и клеила в них фотографии.
Великая княжна росла впечатлительным и тонко чувствующим ребенком
Иногда Марии казалось, что ее никто не любит. Она рассказывала о своих переживаниях, и делилась своими сомнениями и сокровенными мыслями в письмах Императрице, и получала от нее в ответ письма, которые бережно хранила.
Из письма Императрицы Александры Феодоровны Великой княжне Марии: «Моя дорогая Машенька. Твое письмо меня очень опечалило. Милое дитя, ты должна пообещать мне никогда впредь не думать, что тебя никто не любит. Как в твою голову пришла такая необычная мысль? Быстро прогони ее оттуда. Мы все очень нежно любим тебя, и, только когда ты чересчур расшалишься, раскапризничаешься и не слушаешься, тебя бранят, но бранить не значит не любить. Наоборот, это делают для того, чтобы ты могла исправить свои недостатки и стать лучше! <…> Ну, не думай больше об этом и помни, что ты точно так же нам дорога, как и остальные четверо, и что мы любим тебя всем сердцем. Очень тебя любящая старая Мама».
Все четыре царские дочери были дружны между собой, хотя порой, бывало, и ссорились, как и все дети, но быстро мирились. Императрица учила своих дочерей, что им необходимо быть внимательными друг к другу и окружающим людям, делиться своими игрушками, помогать своей няне и стараться не утомлять ее чрезмерными шалостями. Царевна Мария очень любила маленьких детей, могла часами возиться и нянчиться с ними, мечтала выйти замуж за солдата и стать матерью «как минимум 20 детей», по словам ее няни.
Из своих имен царевны составили одно общее имя: «ОТМА – Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия» – и подписывали им свои письма и фотографии от имени всех четырех.
Царевна придавала большое значение посещению церкви, молитве, исповеди и святому Причастию, о чем неоднократно писала своей матери в письмах.
Из писем Великой княжны Марии Николаевны матери, Императрице Александре Феодоровне, за 1915 год: «Моя дорогая Мама! Ты говорила мне, что хотела бы пойти причаститься Святых Тайн. Знаешь, я тоже хотела пойти в начале поста».
«Мама, дорогая, ты не представляешь, какое прекрасное чувство я испытывала, когда причастилась. Прежде я никогда такого не испытывала».
«Знаешь, это очень странно, но когда я вышла из комнаты Алексея после молитвы, у меня было такое чувство, как будто я пришла с исповеди… такое приятное, небесное ощущение».
Когда царевны немного подросли, Императрица начала приучать их к труду, девочки учились вязать, вышивать, шить одежду, делать разные поделки, которые потом дарили своим знакомым или отправляли на благотворительные ярмарки.
Из воспоминаний Анны Вырубовой, фрейлины и подруги Императрицы: «Когда они подросли, игры сменились шитьем, Императрица очень не любила, когда ее дочери сидели сложа руки».
Все княжны одевались просто и скромно, ничем не подчеркивая свое высокое положение в обществе. Только на немногочисленных официальных фотографиях, снятых на важных мероприятиях, можно видеть царских детей в кокошниках и парадных придворных платьях, похожих на народный русский костюм.
Царская Семья очень любила русский фольклор, музыку, хоровое пение. Посещала концерты начинающих поэтов, исполнителей народной музыки, хоровые коллективы. В комнатах Императрицы и царевен можно было увидеть картины, написанные русскими художниками, например, в классной комнате младших царевен висела картина известного художника Ивана Шишкина «Дорога в сосновом лесу в Спале».
Из воспоминаний Юлии (Лили) Ден, фрейлины и подруги Императрицы: «В углах комнат висели образа, обстановку составляли красивые туалетные столики, кушетки с вышитыми вручную подушками. Их Высочества питали пристрастие к картинам и фотографиям. На стенах было развешано множество снимков, сделанных ими самими, которые главным образом изображали виды близкого их сердцу Крыма».
В тяжелые годы, когда шла Первая мировая война, Великая княжна Мария из-за слишком юного возраста не могла стать настоящей хирургической медсестрой, как две старшие сестры, из-за чего очень расстраивалась. Но вместе с младшей сестрой в перерывах между уроками, она ездила в царскосельский госпиталь помогать персоналу, шить одежду для раненых, писать письма родным солдат, находящихся на лечении. В военное время все будни царевен были заняты уроками, поездками в разные госпитали и детские дома и приготовлением необходимых медицинских материалов. В воскресенье они посещали церковь, а потом отправлялись на небольшое чаепитие к знакомым или родственникам.
В 1916 году, в госпитале на торжественном концерте в честь именин Великой княжны Марии, молодой поэт Сергей Есенин прочел свое стихотворение, посвященное царевнам:
В багровом зареве закат шипуч и пенен,
Березки белые горят в своих венцах.
Приветствует мой стих младых царевен
И кротость юную в их ласковых сердцах.
Где тени бледные и горестные муки,
Они Тому, Кто шел страдать за нас,
Протягивают царственные руки,
Благословляя их грядущей жизни час.
На ложе белом, в ярком блеске света
Рыдает тот, чью жизнь хотят вернуть…
И вздрагивают стены лазарета
От жалости, что им сжимает грудь.
Всё ближе тянет их рукой неодолимой
Туда, где скорбь кладет печать на лбу.
О, помолись, Святая Магдалина,
За их судьбу.
В феврале 1917 года все царские дети заразились корью. Великая княжна Мария заболела последней. Темным холодным вечером на 13 марта (по старому стилю 28 февраля), в самый разгар революционных событий она, уже чувствуя себя нездоровой, вместе с Императрицей вышла на мороз, чтобы говорить с солдатами, подбодрить их и предотвратить возможное кровопролитие. Пережитое сильное волнение обострило течение болезни царевны, она долго лежала с высокой температурой, и доктор опасался за ее жизнь. Но сильный и молодой организм смог перебороть болезнь, а также присутствие и любящая забота матери и отца облегчали страдания Марии, и с началом теплых весенних дней она начала постепенно поправляться.
Из воспоминаний Юлии (Лили) Ден, фрейлины и подруги Императрицы: «Она была просто золото и обладала недюжинной внутренней силой. Однако до наступления тех кошмарных дней я даже не подозревала, насколько она самоотверженна».
Своей искренностью и добротой царевна Мария смогла расположить к себе солдат, приставленных караулить Царскую Семью
Ее уважали, она строгим голосом могла отчитать солдата, произнесшего при ней бранное слово.
Генерал Михаил Дитерихс писал в своей книге расследования убийства Царской Семьи: «Великая княжна Мария Николаевна была самая красивая, типично русская, добродушная, веселая, с ровным характером, приветливая девушка. Она любила и умела поговорить с каждым, в особенности с простым человеком. Во время прогулок в парке вечно она, бывало, заводила разговор с солдатами охраны, расспрашивала их и прекрасно помнила, у кого как звать жену, сколько детишек, сколько земли и т.п. У нее находилось всегда много общих тем для бесед с ними».
Когда в Тобольск приехал комиссар, чтобы увезти Императора в неизвестном направлении, Императрица решила ехать с ним. Две старшие дочери остались в городе с больным Цесаревичем и решено было, что с родителями поедет именно Мария.
Дорога была тяжелой, беспокойной. Царственных узников привезли в Екатеринбург и разместили в доме Ипатьева. Оттуда Великая княжна написала письмо в Тобольск, где между сквозящей грустью она все же нашла в себе силы написать брату ободряющие строки.
Из письма Великой княжны Марии Цесаревичу Алексею: «Трудно написать что-нибудь хорошее, так как здесь этого слишком мало. Но зато Бог не оставляет, солнышко светит, и птички поют».
Когда в Екатеринбург приехали остальные дети, почти всех сопровождающих верных людей отделили от Семьи. Больше царевны никогда не увидели своих учителей, и верных фрейлин, и слуг. Из дома Ипатьева, где содержались Царственные узники, постепенно уводили всех, кто оставался им предан. В самом конце заключения в доме оставались помимо Семьи Императора только доктор Евгений Боткин, горничная, лакей и повар. Все они также были расстреляны вместе с Царской Семьей.
Свой последний день Рождения царевна Мария встретила под усиленным арестом, без возможности даже свободно выглянуть в окно или выйти в церковь. Ей исполнилось 19 лет.
В ночь на 17 июля 1918 года Великая княжна Мария приняла мученическую кончину вместе со своей семьей.
Канонизирована Архиерейском Собором Русской Православной Церкви в 2000 году.
Просмотров (11)