…А в духовном смысле смерть – это некое заклание. И смерть грешника – это, как бы, смерть под тупым ножом. Это они сказали. Я сейчас говорю о богоизбранном народе, который много думал раньше нас; мы еще не знали, что Бог есть, а они уже знали и думали, как с этой жизнью разобраться. И у них (евреев) сказано, что смерть – это заклание… Грешника режут тупым ножом, и он поэтому мучается, страдает, изнывает. Мечется. Долго умирает и никак умереть не может. А смерть праведника – это смерть – острым ножом. Раз-два! И душа пошла к Богу, пошла радоваться. И нужно быть чистым.
В этом всем есть иносказание. Не думайте, что это просто – овцу помыли, заклали, и на том все закончилось. В этом всем есть духовный смысл. Вообще – во всем есть духовный смысл. В том, что мы одеваем на ноги и на плечи, и на голову. В том, что мы читаем. Все исполнено духовного смысла. Человеку вообще довольно интересно жить. Духовным людям должно быть интересно жить. Нас окружают миллионы символов и, если мы их читаем, мы понимаем, где мы живем и куда идем. Но, если не читаешь, тогда жить – неинтересно. Тогда нужно придумать себе искусственные радости.
Вот сегодня об этой купели и говорится. О той, в которой полоскали овец. Этих бедных животных мыли, потом тащили резать. Большинству людей казалось, что в этом нет ничего священного. На самом деле в этом всем есть много священных смыслов. Если бы не было, тогда бы в эту воду не сходил однажды в год Ангел. Церковь предполагает, что это был Архангел Гавриил, потому что он очень тесно связан с событиями Нового Завета. Он является и «Предтечевому», отцу Захарии. Он является Деве Марии. И так далее. Очевидно, он и наставлял Иосифа во сне многократно, говоря: «Бери Отроча, бери Матерь, беги в Египет…». Потом: «Беги обратно!» Возможно, и здесь он был. Но для нас не так важно, кто это был, какая личность ангельская была при этом. Важно, что один раз в год Ангел (не объявляя времени) сходил в эту воду и возмущал ее. То есть, вода начинала двигаться. Это был стоячий бассейн. Он и сейчас есть. В Иерусалиме, кстати, он и сейчас есть. Но он – пустой. Там нет воды. Потому что – никого больше не режут; никого там не «полоскают», никаких овец. Но он есть там. И можно себе представить, как лежали вокруг этого бассейна паралитики разные: разные лунатики, разные ослепшие. И в том числе и наш сегодняшний парализованный человек, который, как говорится, тридцать восемь лет пролежал бездвижно возле этой купели. Очевидно, помогал ему кто-то. Сказать, что у него не было человека, нельзя было. Если человек даже год полежит, то он от пролежней, без движения – уже труп. А он тридцать восемь лет лежал!.. Значит, кто-то ему помогал. Переворачиваться…Доносил его по надобностям куда-то… Но не было того, кто бы спустил его в воду…
Когда пришел Христос к этой воде (которая раз в год возмущалась), Он увидел, что ожидающие сидели и ждали. И прыгали в воду те, кто раньше успел, кто как мог. Кто первый влез – тот исцелялся. И там ждал тот человек, ждал этого исцеления.
А получил он это исцеление просто. Христос спросил его: «Хочешь ли здоров быть?» Это такой вопрос – многослойный. Как вообще все в Священном Писании. Как вообще все в жизни. Тем более, у Христа Спасителя. «Хочешь ли быть здоровым?» Другое дело, зачем тогда тридцать восемь лет лежать там, если бы он не хотел быть здоровым? Он сохранял надежду. Хотя, хочу заметить себе, что за такой срок можно уже отчаяться и потерять надежду. Можно потерять надежду! «Сколько можно??? Ну – сколько (?) можно??»
Я бы даже сказал себе в свете этой даты можно поставить себя самих. Со своими трудностями, со своими сложностями поставить на фоне этого число. Тридцать восемь!!
Например, человек говорит: «Я уже пять лет борюсь с блудом. Пять лет!! Я уже изнемог от этой борьбы. Я уже больше не могу бороться! () Может мне уже махнуть на все рукой? Может мне уже грешить и не каяться?»
«Подожди…подожди…Пять лет – это много, конечно. Но вот есть – тридцать восемь!»
Или говорит человек: «Я уже лет пятнадцать бросить пить не могу. Не пью полгода – потом запью. Год не пью – потом опять. И каждый раз запои все сильнее и сильнее. Я уже не могу бороться! Я боюсь, что очередной запой будет моим смертным запоем. Что мне делать?»
«Все понятно. Это тяжело. Это борьба. Десять лет, …пятнадцать лет. Но вот тебе – тридцать восемь лет!»
Тридцать восемь лет человек был бездвижим, и он не потерял желание исцелиться. Я это повторяю еще раз, потому что – от длительного пребывания в грехе, от длительного пребывания в недуге, многие люди привыкают к греху и к недугу, и уже считают, что такой и будет всегда их жизнь, такой она, в принципе, и закончится.
…То есть, тут еще большой вопрос: хочешь ли исцелиться? Вопрос не праздный. Можно веру потерять…Можно закиснуть в этом состоянии…Можно привыкнуть к нему – живешь уже так. Как у Тарковского в фильме «Ностальгия». Там есть образ глубокой лужи, в которой лежит человек. Захлебнуться можно – такая лужа глубокая. Другой его тащит: тащит, …тащит…Вытащил! Еле-еле…Весь перемарался сам, устал. А тот, который в луже лежал, говорит: «Что ты сделал?» «Я тебя спас! – Дурак. Я там живу!»
Понимаете? Это глубокая вещь. Мы спасаем часто тех, кто спастись не хочет, – их совершенно невозможно спасти. Мы пытаемся вымолить тех, кто не хочет вымаливаться. Мы пытаемся спасти тех, кому до лампочки спасение. Для него спасение – это только «Спасение на водах». Только это в голове. И он знает, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». А спасти душу для вечности – это такие странные слова. Они не имеют смысла для человека. Поэтому – как мы будет? Что мы будем делать с ними? – Тащим… Тащим… Ничего не получается. «Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота!» Так мы вытаскивает кого-то и признаемся в своем бессилии.
Поэтому – вопрос этот очень не праздный. Хочешь ли спасен быть?.. Хочешь ли исцелиться?.. И так далее. Но он (расслабленный) заявил, что – хочет. И в этом есть некоторое удивление. Он не потерял веру. Он – исцелился…
Потом еще – очень важная вещь. Обрел его Иисус в храме. Купель была при храме и храм был. Он пошел исцеленный в храм и там его обрел Иисус. И говорит: «Не греши, чтобы не было еще хуже!» Мы вернемся к этому тоже. Но – вначале другое. Куда нужно прийти исцеленному? В храм!.. Христос, исцеляющий человека, должен найти по исцелении человека в храме…
То есть: «Исцелюсь – буду в церкви; исцелюсь – в храме встретимся. Ты – Господь, врач душ и телес – Ты. Я – Твое создание. Мне – плохо, я болею. Дай Бог, выздоровею. Твоей рукой. И потом встретимся в храме».
Вот это нужно знать всем больным, у которых крестик на шее. Которые – безбожники, я про них не говорю. Пусть болеют, пусть исцеляются, пусть творят, что хотят. Дай Бог им добра и здоровья. Как всякому человеку. Но я говорю для верующих людей. Верующий, который болеет, должен знать: «Господи, исцели!» (но вслед за этим – через запятую: «Встретимся в храме!»
«Да поработаю Тебе со страхом и трепетом. Воздвигну их со одра болезни да послужат Тебе, поработают Тебе многие люди». Церковь нашла очень многих на одре болезни. Очень многих служителей своих, рабов своих, нашла Церковь «трудников благословенных» через болезнь, через беду. Без беды черствость человеческая как бы, пемзой не стирается. Она сбивается рубилом. Черствость такова, что ее потри – и она не исчезнет. Ее нужно рубить. Она сбивается. Так, а не иначе.
Это тоже себе заметим. Больной должен быть найден в церкви. После исцеления.
И расслабленный узнал Иисуса и говорит: «Это Иисус, который меня сотворил здравым!»
Подробнее в источнике — протоиерей Андрей Ткачев
СМ.также:
- Неделя 4-я по Пасхе — о расслабленном
- Неделя о расслабленном, или как избавиться от душевного паралича?
- Об упразднении субботы Христом (Неделя о расслабленном)
Просмотров (41)